Памятник с крестом Кемь

Памятник с крестом Кемь Эконом памятник Волна Елец

Очень живописно, особенно осенью - и цвета приятные и крнстом хорошо виден. Памятник представляет собой металлический крест синего цвета к которому прикреплена деревянная дверь одной из камер кемской тюрьмы. Родилось в том году — 68, умерло — 52 — жителей - в XIX веке жители Кеми кормили коров, собак, оленей рыбой.

Кемь - уникальный город. Здесь соседствуют дореволюционные постройки и дома времен ГУЛАГа, все это обрамлено унылостью и серостью зданий позднего советского периода и разрухой постперестроечного времени. Из-за этого первые впечатления от города не очень радуют. Большинство туристов бывают в Кеми транзитом: Но в Кеми есть что посмотреть, и есть причины задержаться подольше Карелия, Кемь, Лепостров, поморы, старообрядцы, карельский, кресты, достопримечательности, что посмотреть, кемский, Поморье, Успенский собор, церковь, Благовещенский, быт, повседневность, город, Соловки.

Что же такое Кемь? Кемь - прежде всего крест. Месте, где наиболее ярко проявлялся истинный российский признак - отсутствие дорог, где даже не было ни одной нормальной повозки например, когда готовили поездку на Соловки французского политика Тайлерана, местные чиновники писали, что по городу его провезти невозможно в силу отсутствия нормальных дорог и более менее целой повозки.

Укрепило этот стереотип народное толкование происхождения названия городка. Француз Жульбер Ромм о Кеми года ] Кемь - острог больше чем Кемь дворов. Туда карелы и шведы съезжаются для торговли с Архангельском. Последние едут от границ Швеции по озерам и по реке Кеми, которая судоходна, несмотря на пороги. Из Швеции везут шкуры. Все это везут вверх по Кеми зимой, ибо если ехать по реке летом - кемс-кие пороги непроходимы.

Многие, поев его, умирали. Англичанин Дэвид Бакстон о Кеми года ] По пути в Кемь нам только раз удалось увидеть блеснувшее вдали Белое море. Сам город лежит на некотором расстоянии от побережья, по обе стороны небольшой реки, и соединен с гаванью тринадцатикилометровой железнодорожной веткой. Когда поезд 16 августа подошел к станции Кемь, было уже темно, а жара и духота в вагоне почти усыпили меня Ночь была холодная, а небо ясное и звездное.

Мне неверно сказали, что город находится совсем близко, и я отправился в указанном направлении с тяжелым багажом. Вскоре я дошел до мощенной булыжником дороги, конец которой терялся где-то вдали. В конце концов я добрался до так называемой кемской гостиницы - большого здания с широченными, насквозь пропахшими потом коридорами. Мне дали "койку" в комнате, Ваза.

Токовский гранит Северск проживали еще семь человек. В гостинице имелось несколько отдельных номеров, но мне они были явно не по карману. Номер был необычайно просторный, а обстановка вначале я этого не заметил состояла всего из двух стульев, стола и плевательницы. Был там электрический свет, однако шнур давно оборвался и не доходил до выключателя. Погасить лампочку было невозможно без того, чтобы тебя не ударило током.

Эта гостиница не была исключением среди подобного типа заведений. Окна в комнате были застеклены перекрывающими друг друга кусками стекла разного размера. Редкие окна имели петли и открывались, но никакими усилиями не удавалось закрепить их так, чтобы удержать в раскрытом виде. Как и всюду на севере в маленьких городах, санитарные удобства были примитивные и малопривлекательные. Для умывания было приспособлено грязное жестяное корыто, а над ним установлен бак с водой.

Для того чтобы потекла тоненькая струйка, надо было толкнуть вверх металлический пестик, закрывающий отверстие на дне бака. Я видел много таких "умывальников" во время своей поездки. Умывание всегда совершается прилюдно, а такая вещь, как собственный таз в отдельной комнате, никому даже и не снилась. В Кеми я с большим огорчением обнаружил, что невозможно достать вообще никакой еды, а между тем весь хлеб к этому времени был уже съеден.

Но тут на выручку мне пришел молодой человек, живший в одном со мной номере, - он предложил мне разделить с ним его запас белого хлеба у нас его назвали бы черным. Мы ели хлеб, запивая чаем, то есть горячей водой с сахаром. Сосед мой больше ничего не мог Ваза.

Токовский гранит Арзамас предложить, хотя и был богаче многих и вполне доволен своим положением. Он был кем-то вроде странствующего коммивояжера и с собой вез партию детских сапожек. Он сказал, что они делаются из плохой грубой кожи, так как хорошая отправляется за границу, и только плохая остается в России. То же можно сказать обо всех других товарах, производимых в Союзе.

После того как я сфотографировал старый деревянный кемский собор, дел в Кеми у меня больше не заказать памятник Рыльск, и я начал наводить справки о пароходах в Архангельск. После неудачной попытки узнать что-либо определенное по телефону, я решил добраться до кемской пристани и там дожидаться какого-нибудь судна.

Всего несколько минут короткого пути, и поезд доставил нас прямо к пирсу недалеко от берега. Там я обнаружил просторный "морской зал", где разместилось много народу в ожидании парохода в Архангельск или в Онегу. В зале всем хватало места, по русским стандартам, и ночь можно было с комфортом скоротать где душе угодно - на скамейках, столах или же на полу.

Вскоре после моего приезда было вывешено объявление, что на следующий день ожидается прибытие парохода, который вечером отплывает в Онегу. Я подумал, что, вместо того чтобы ждать неизвестно сколько, есть смысл плыть до Онеги и побывать в окрестных деревнях, где, я знал, имеются интересные архитектурные памятники. Те сутки, хотя и утомительные, что я провел в зале ожидания, не прошли Мраморные розы Канск, оставив в памяти любопытные наблюдения, стоящие Эконом памятник Пламя Подпорожье, чтобы о них рассказать.

Поскольку мой запас провизии был более чем скуден, я решил воспользоваться возможностью пособирать чернику на открытых участках острова, где ягод была тьма-тьмущая среди карликовых лесов "оленьего мха" - красивого лишайника, который едят олени. В поисках ягодных мест я все время шел вдоль главных транспортных магистралей ухабистых дорог с дощатым настиломведущих в разные концы острова. Одна из них привела меня к участку гавани, откуда шел экспорт леса.

Здесь, за высокими заборами и гигантскими штабелями бревен, виднелись трубы и мачты иностранных судов, но приближаться к ним было запрещено. Следуя той же дорогой в противоположном направлении, я дошел до еще одной "зоны", строго охраняемой вооруженными солдатами. Я уже встречал группы людей, которые чинили дорогу или шагали, довольно лениво, вдоль железнодорожной линии под конвоем, один солдат впереди, второй сзади.

К пристани, неподалеку от комнаты ожидания, дважды во время моего пребывания там подходило маленькое судно "Слон". Оно обслуживало остров Соловки, где находился знаменитый Соловецкий монастырь, место паломничества в царские времена, а также и место ссылки, каковым он остался и по сей день - политическая тюрьма, о которой ходят самые невероятные слухи.

Случай неожиданно свел меня с узником этой темницы. Вскоре после прибытия парохода я бродил бесцельно по дороге недалеко от гостиницы, где мне и повстречался одинокий человек, бредущий от берега к домзаку. Он с трудом тащил какие-то мешки и котомки и, увидев меня, попросил помочь ему нести груз, что я охотно сделал.

Мы вместе дошли до ворот тюрьмы, там я повернул обратно, а он продолжил свой путь, не знаю уж до какого срока. Этот человек явно был интеллигентом теперь уже, наверное, в прошломзнал немецкий и французский, но успел языки забыть и говорить на них уже не мог. Он был политзаключенный, только что прибывший из Соловков, и сначала я очень удивился, увидев, что он идет без охраны.

Но потом я понял, что убежать ему все равно не удастся, так как все вокруг кишмя кишит солдатами и милицией, а под их бдительным оком невозможно передвигаться по Руси, не имея удостоверения личности, карточек или других документов, которых у заключенных нет. Его переправили из Соловков в Кемь по его же просьбе, так как он хотел быть вместе с женой, тоже заключенной, которая находилась в здешней тюрьме.

Он не жаловался ни на варварское обращение, ни на тяжелые условия в Соловках, но я чувствовал, что он глубоко подавлен и устал от жизни. Его благодарность за мою маленькую помощь была поистине трогательной. С сожалению, современный турист сначала видит тоже Кемь неприглядную - вокзал, полуразрушенные бараки по дороге в порт, а в порту - заброшенный лесозавод.

Начну прогулки по Кеми с вокзала. Ему повезет, если поезд придет на первый путь. На остальных путях бесконечная вереница грузовых составов. Через речку к ГЭС ведет аварийный пешеходный мост через р. Берега речки довольно красивые. Иногда там купаются, про рыбу не знаю. У вокзала множество магазинов. Кемские магазины иногда удивляют.

Привокзальная часть города некрасивая. Пятиэтажки притулились вдоль дорог. Над ними гордо стоят две водонапорные башни. Стоят башни на скалах-лбах. Очень живописно, особенно осенью - и цвета приятные и городок хорошо виден. В дожливую погоды скалы превращаются в непреодолимое припятствие. У подножия скалы притулилась часовня во имя иконы Божией Матери "Неупиваемая Чаша". В городской черте Кеми стоит полуразвалившийся военный городок.

Особо задерживаться в этой части города негде, разве на памятник Ленину и Пушкину посмотреть, или полюбоваться артефактами советской эпохи. Есть и полный сюрреализм. На улице Ленина стоит Благовещенский собор, как говорят, самый большой собор Карелии. Строился некогда Соловецким монастырем. Сейчас принадлежит РПЦ, ведает им монастырь во имя исповедников и новомученников Российских.

Рядом мемориал и Памятник героям Революции. Дальше идти придется через мост с пляшущими столбами. Если подойти к столбу и прошептать имя кемского мэра, то денег прибавится. Кстати, у кемского мэра неплохая дача особняк и куча джипов с номерами КЕМ. Мемориал павшим в ВОВ по другую сторону моста. Такую надпись я однажды встретил на асфальте у этого мемориала.

Мемориал этот находится на Лепострове - исторической части Кеми. Место приятное, даже обшарпанный Благовещенский собор отсюда лучше смотрится.

Надпись на металлической табличке: "Сей крест установлен в память расстрелянных здесь в г. жертв политических репрессий. Впоследствии на крест был помещен венок с памятной надписью на ленте: "Дорогому папе". Памятники /Памятный крест жертвам политических репрессий, г. Кемь. Памятник представляет собой металлический крест синего цвета к которому прикреплена деревянная дверь одной из камер кемской тюрьмы. На полотне двери вырезаны имена 75 военнопленных, похороненных на этом кладбище, и надпись: "Умерли в году в спецгоспитале № г. Кемь и Кемский р-н, 5 памятников (РОССИЯ. Республика Карелия). Мемориальная доска на месте Кемского пересыльного пункта · Памятная доска узникам СЛОНа на могиле Р.П. Трубе · Памятный знак жертвам политических репрессий · Памятный знак на месте захоронения умерших в спецгоспитале.

2 comments